Версия для печати

Павел Шуф (Узбекистан-США): "А ведь судьба была и мне обещана..."

  • Воскресенье, 31 декабря 2017 13:52

Живя в Ташкенте, Павел Шуф был известен как автор книг для детей и юношества. Его приключенческие повести "Пять минут до десанта" и "Сбор трубил карнай", вышедшие в московском издательстве "Молодая гвардия", сатирическая трилогия "Записки Балтабаева-младшего" и многие другие - всего два десятка книг - были любимым детским чтением для многих из тех, кому сегодня под тридцать. Да и ныне у этих книжек есть свои читатели.

Сейчас, уже в США, где живет с 1992 года, П.Шуф не перестает поддерживать связи с первой и главной своей родиной - "родиной души". Что бы ни писал Павел, между строк его, а часто и прямо в строках, лично я чувствую ностальгию по минарету Калян в Бухаре, по самаркандскому Регистану, по нашему родному Ташкенту.

Темы, связанные с Узбекистаном, пронизывают все его книги, вышедшие в последние годы. И в этих книгах он раскрывается с новой, стороны. Впрочем, вполне закономерной - для всех, кто знает и помнит остроумие этого многослойного человека, его парадоксальный склад ума прирожденного афориста, мастерское владение искусством словесной игры, где за весельем нет-нет да проглянет мудрая и горькая ирония... Вот почему десять новых книг Шуфа, изданных в Америке: афоризмы, эпиграммы, фаблио, притчи, бурлески, сатирический "рифматизм" - меня порадовали, но не так уж и удивили.

По-настоящему неожиданным станет, думаю, для прежних его читателей другое "открытие" Шуфа - тонкого, щемящего лирика, каждое стихотворение которого - своеобразный изящный ребус, требующий от читателя не только сопереживания, но и проницательности, зоркого взгляда, умения "прочитывать" за строками второй и третий план. 

                                                      Александр ФАЙНБЕРГ,
                                                      Народный поэт Узбекистана

 

КОГДА СТРАНА ПОШЛА ПО ШВАМ...

 

Расскажу о Павле Шуфе – талантливом журналисте, писателе, поэте. Моём единомышленнике, честном, открытом, доверительном и надёжном друге, чьи книги у нескольких поколений детских и взрослых читателей пользуются неизменной любовью.

Это, прежде всего, его трилогия повестей – "Тайна Лысой горы", "Улыбка лорда Бистузье", "Приключения юнкора", а также вышедшие в Москве в "Молодой гвардии" 100- тысячными тиражами повести "Сбор трубил карнай" ("Белый верблюд не обидит" – во втором дополненном издании) и там же в Москве еще одну приключенческую – про разгром басмаческой банды Фузайла-Махсума при участии таджикских подростков, уникально помогавших авиадесанту товарища Дыбенко.   «Знаешь, – писал мне Шуф, – вот этот "Белый верблюд..." заставляет меня и сей секунд ощущать, что это была важная и нужная работа. Я годами и по крупицам собирал материалы о последнем отряде скаутов в Туркестане (1921 год), и это дало возможность беллетристически воссоздать в повести уникальную и абсолютно достоверную историю перетекания пуристского скаутизма в горластое пионерство (1922), когда "царские" скаутмастеры-азийцы Гаркушенко, Конышев, Баранова гениально возглавили новые колонны, во многом не изменив классическому скаутингу от английского кутюрье этого движения – генерала Баден-Поуэла! Да ты и сам знаешь эти мои книги».

Да, я хорошо знаю эти и другие книги Павла Шуфа. Чту глубокое его знание предмета, о котором он пишет, парадоксальность сюжетов, взрывную лексику, добрую улыбку… Есть что-то мистическо-недоброе в событиях 90-х, когда страна пошла по швам, задев глубоко и наши сердца, когда мы, потеряв язык, на котором писали, вынуждены были покинуть, ставшими с млада «родные гнёзда».

Поэтому такой неподдельной горечью и откровением веют некоторые строки Павла, адресованные мне:

«…Уезжая из Ташкента, я, пребывая в горечи зело облой и стозевной, учинил большой костёр во дворе — сжёг архив, много рукописей, набор книги-«роженицы» в 20 листов (2-я корректура в «Укитувчи») — итого 6 полок бумаг. Оставил там всю свою библиотеку (зато заново приобрел её же здесь, прибавив заодно наивосхитительный пласт книг ориентальной истории, этнографии — труды великих средневековцев Востока). Но зато взял с собою рукописи текстов, которые там нельзя было ни издать, ни предложить заявкой ни в одно подцензурное   изд-во. Тут дописал, получилось 11 вышедших книг— сатирические стихи, поэмы, афоризмы и т. д., и три книги пока в столе».

Работоспособность Павла всегда восхищала его друзей и вызывала злобную зависть недругов. Ибо к чему бы ни прикасался его калям, он всё делал – светло, летуче и философски глубоко.

В этом можно легко убедиться, прочитав новую поэму-трактат Шуфа "Хайям в Афинской школе". В одном из своих писем автор сообщает мне:

«Она (поэма) мне безумно дорога. При этом я отменно понимаю, что круг её читателей, в идеале, заключается в тех нас, лютых и уже неисправимых среднеазиоидов, кому люба тусовка у дастархана литературной и кулинарной ориенталистики, где всем одинаково шибают в душу и нос густые исириковые паникадила знакомых и знаковых метафор, образов, опорных словечек и краеугольных саманных кирпичиков всем внятной аскии на базе сиюминутно и счастливо происходящих дружбы и пира: совместного "среднего и тяжелого овкатостроения" вскладчину — на всепожирательных полигонах необоримых и бессмертных чайхан всех наших общих Самсоградов и Шашлыбургов».

Так беспощадно-самоиронично относится мастер к своему творчеству, не допуская для себя никаких скидок. Тем не менее, поэма-трактат, опубликованная на многих авторитетных литературных сайтах, получила самую высокую оценку собратьев по перу разных направлений и взыскательных читателей.

Новое произведение Шуфа «Хайям в Афинской школе» глубоко экспериментально. Ориенталистика, рубайят, аллюзийные отсылы к "нашей" конкретике, своя и наша общая, схожая эмигрантская судьба через вехи Хайяма.   В каждой строке чувствуется крутой замес. От себя скажу, о средневековом учёном, мудреце и поэте написано огромное количество книг. Среди них достаточно вспомнить романы Г. Гулиа, Я. Ильясова… Но таких значимых и глубоких поэм посвящённых Хайяму ещё не было в литературе. Думаю, что Шуф вписал в хайямоведении свою неповторимую страницу.

                                                      Николай Красильников

 
Авторский сайт Павла Шуфа:
http://pavel.shuf.net/ 

 
Павел Шуф
 
СГУЩЕНИЕ  МАТЕРИИ
 
АФОРИЗМЫ 
 
Надпись на дураке: "Ума не занимать!"

Чего бы он только ни дал, чтобы не делиться и малым.

Алкаши повторяют испитые истины.

Дорога ведет к Храму и тех, кто желает его разрушить.

Дуалисту не дано третьего, Нарциссу – второго.

Стоящий у истоков – не замути их!

Прагматик видит цветы – носом.

Клевета — это осуждение, которому нет оправдания.

Ахиллесова пята есть и у безногого.

Труднее всего симулировать притворство.

Не спрашивай у секундной стрелки — который час.

Сова — это тот, кто плотно ужинает завтраком.

Библиотекарь стихи не слагает, а складывает.

Если человек бесцветен, ему не дано и покраснеть.

Чтобы войти в положение, ему нужно иметь хотя бы маленькую дверцу.

Банкир никогда не зарекается от... суммы.

Стоически можно даже отлёживаться. 

В каждой шутке есть дуля автора.

Чтобы заморить яблочко, нужен червячок.

Предел разорения — заложить ломбард.

"Вскрытие покажет!" - размышляет взломщик, приступая к сейфу.

Эхо — зеркало звука.

Даже барабанщик должен быть для своей жены первой скрипкой.

Исповедь ниток: "Где нас только ни мотало!.."

Воспоминания - это былеутоляющее средство.

Дурака легче всего опознать по особым приветам.

Стрела и на досуге любит оттянуться.

Если вас выучили убедительно доказывать, что вы не дурак, то вы — дурак.

Для пользы дела иную правду-матку надо вовремя резать. На мелкие кусочки.

Задиристый трус — соплезубый тигр.

Профессиональный самоубийца любит принимать половинчатые решении.

Бей шутов — спасай короля!

К низкой мысли – склоняют, к горней приходится распрямлять.

Человек с его архитектоникой и функциями – самый совершенный макет тюрьмы.

У тишины – обвинительная интонация.

Скажи мне, кто твой враг, – и я скажу, кто тебе я.

«Какая дикость: природа!..»

Ключевым может стать и отсутствие замка.

Без царя в голове бывают и монархи.

Достоинство трамплина — иметь отталкивающий вид.

Рядовыми бывают и генералы.

Бедность — не порок богатого.

Если вы считаете недостойным терзаться по пустякам, найдите повод посолиднее.

Был бы повод, а лошадь к нему — найдётся.

Если мстить, то – заранее.

Ничто так не опошляет фарс, как трагическая его концовка.

Каждый знает нечто важное, о чем человечество и не подозревает.

«Пока вы играли первые роли, я был их прототипом…»

Узкий специалист по послевкусию обычно не имеет денег на обед.

Не пытайтесь выдать себя за того, кто вас допрашивает.

Постсоветское пространство татаро-монгольского ига.

«Грубо говоря, это – нежность».

Для возникновения мании величия лилипуту достаточно вообразить себя карликом.

Свобода слова подразумевает и его право быть непроизнесенным.

Деньги – нижнее белье этикета.

Нули адекватны. Все как один…

Верность меж людей встречается не реже, чем вегетарианство среди вампиров.

Покойники не подозревают, как стремительно летит время после их ухода.

Киту, угодившему в пруд, лучше держаться скромнее.

Величественные планы пятилетки заметно отличаются от планов взрослого человека.

«Сделайте что-нибудь, чтобы вас хотя бы ненавидели!»

Свобода слова «Заткнись!».

Идти на компромисс можно ползком, а можно и вприпрыжку.

Стоит ли метать гарпуны в кита, который выбросился на берег?

Мечтающий о супруге вне подозрений заводит себе жену Цезаря.

И мизантропия – род связи с общественностью.

Предложения, от которых трудно отказаться, всегда являются сложноподчиненными.

«К Китайской бы Великой стене подверстать историю о том, что вся она – фрагмент не уцелевшего Храма!»

Если у вас мало денег, значит, вы такой умный.

Все двуликие Янусы на одно лицо.

Фараонова пирамида в Гизе – не место последнего успокоения, а открытый финал. Ибо это больше, чем смерть, это – драматургия.

Стартовая цена неподкупности…

В ногу со счастьем человеческого общения идет и счастье воздержания от него.

Не стоит примерять Гераклитову реку к расчистке Авгиевых конюшен.

Смысл – жиголо на содержании у Слова.

Чья острота ощущений выше – палача или топора?

Если повсеместно возможно невозможное, почему не быть возможным остро необходимому?

Хорошо, когда за улыбкой скрывается желание рассмеяться.

На то он и мундштук, чтобы его продуть вчистую.

Бесполезно перемывать косточки Медузе.

Истошной бывает и тишина.

Если противник упорно несёт необъяснимо большие потери, проследите — куда именно.

Выходом из любого положения является уже попытка встать.

Горе утопающему, хватающемуся за соломинку, которую жуёт корова.

Не набивайтесь, если вы не шишка.

Бесполезно брать себя в руки, если вы —сороконожка.

Публично оправляться дозволено лишь драгоценным камням.

Заливаясь горючими слезами, следует остерегаться открытого огня.

Цвет нации может оказаться любого оттенка.

Фигурантам «Герники» при жизни была много ближе фламандская живопись, нежели сюрреализм или кубизм Пикассо.

Инакомыслю – ergo инакосуществую!

Розги думают, что наказывают их.

Гордый человек и на поклон идет с высоко поднятой головой.

Если кто и чист перед людьми и законом, то это – канализация.

«Ищу спонсора для материальной поддержки уже имеющегося бескорыстного дарителя».


И золотая середина имеет разную пробу. 

Канализация — это стечение обстоятельств.

Человек волку – Дарвин.

«Увидеть Париж и умереть в Мордвиновке».

Непристойным является лишь отвергнутое предложение.

Идиоту не дано дурачиться.

«Это недостаточно самобытно, чтобы иметь шанс со временем стать тривиальным».

Мазохист и легче, и быстрее бегает по горло в воде.

В здоровом теле — здоровый визор.

Если спутник сдувает с вас паутинки, может быть, он просто — ветер.

Для унитаза главное — Свобода Слива.

Выходом из безвыходного положения является вход.

И черепаха может сделать ход конём.

Чтобы выгодно отличаться от других, заложите за ухо стодолларовую бумажку.

Не мандрагоре взывать к сеятелям разумного, доброго, вечного…

«666 – это 665 сегодня!»

Куда более достоверен слух из первых уст второго осведомителя.

Справедливость, несомненно, существует. Хотя, увы, и не в вашем случае…

Есть отсутствия, которые у нас никому не отнять.

Должно быть, Демосфена и Цицерона проще всего было уличить в оговорках по Фрейду…

Подумай: не отказываешь ли ты Вечности?

Чтобы привлечь к себе внимание, можно в крайнем случае и разомкнуть уста.

Солнце, дабы сиять, вышло из тени Бога.

Не стоит увековечивать в выражении лица память о чьем-то давнем плевке в него.

У победителя нет лопаток.

Если вы под колпаком, это ещё не значит, что вы — шут.

Вполне пристойно менять коней на переправу, если она вам остро необходима.

Крепко избитые истины порой на редкость хорошо выглядят.

В ногах правды нет, ибо она, как всегда — посредине.

Красота – страшная сила и для вашей будущей старости. И вовсе не обязательно ваша красота.

В человеке должно быть все, что он желает получить от другого человека.

«Через тернии – к челу Иисуса!»

У коровы двойной запас востребованности. Иссякло вымя? Не беда, пустят на мясо.

Для расширения сознания порой достаточно плотно прихватить палец тисками…

Бомж в подземном переходе вовсю купается в баснословной роскоши человеческого общения.

Если вы пришли в негодование, внимательно оглядитесь — туда ли вы попали.

Верёвка всегда охотно исполняет свои обвязанности.

Для Моськи престижно болеть слоновостью.

Из выводов тоже что-то вытекает. 

Кто музыку заказывает, тот имеет право не владеть слухом.

Вопросы пола постоянно в центре внимания циклёвщика.

И у Среды бывает Воскресение.

Выборы — сезон сбора голосовых.

Если вас невозможно купить, значит вы плохо провели рекламную компанию и презентацию товара.

Вековая мечта есть и у секунды.

Важно ли стараться не потерять лицо всаднику без головы?

Если вы уверены, что вам всё легко сходит с рук — не мойте их.

Для моряка любой день в море — судный.

Вор перераспределяет принадлежащее другим, а праведник — принадлежащее себе.

Видная личность—это любая персона, пребывающая на расстоянии зрительной связи.

Если уж скупать вершки, то — на корню.

В голосе слышалась усталость металла.

Худшее, что у меня есть, – право на ошибки, которыми наслаждаюсь не я.

Нередко завидным идеалом была бы возможность вовсе не знать биографии гения.

Зло и не подозревает, сколь неприхотливо Счастье и как трудно помешать ему.

Эксгумация – нефилософский путь докопаться до истины.

Конечное искреннее восхищение среды нередко достигается преодолением неподдельного сопротивления будущих восхищающихся.

Пристойно – организовывать, стыдно – участвовать.

Нельзя хохотать украдкой.

У Сократов только два пути – Ксантиппа и цикута.

Истина – это нонсенс, доведенный до абсурда.

В сутках — 24 часа ярких возможностей потерять их впустую.

Выскочку чему-либо научит разве что проезжая часть.


ИЗ ЖИЗНИ "ЗНАКОВ ПРЕПИНАНИЯ":

***
 
Плоха та Точка, которая не мечтает стать Восклицательным Знаком.
 
***
 
Не все то Запятая, кто обожает перечисления, тем более — солидные.
 
***
 
Чтобы стать квадратной, Скобке пришлось немало качаться.

Источник: slovo.nx.uz

Прочитано 1136 раз