Версия для печати

Май Ван Фан. «Время утиля». Поэма в прозе. Глава ІІІ

  • Пятница, 02 октября 2020 11:25

«Однажды ночью, в конце июля 2018 года, я проснулся от тревожного, вернее, даже кошмарного сна. Потом я уже не мог заснуть, потому что соприкоснулся с миром мертвых, с тем, что утрачено. Это был мир душ: душ людей, душ животных и предметов, душ каких-то мест, пейзажей и явлений природы. В этом мире я видел кровавую реку, текущую из прошлого.  Она  была  абсолютно  черной,  но  постепенно становилась багровой, а потом, достигая настоящего, – алой. Везде, куда проникал этот поток, пробуждались исторические события, ошибки и трагедии моей страны с начала ХХ века до сегодняшнего дня. Так неожиданно у меня сформировалась концепция поэмы в прозе "Время утиля" и родились ее первые строки. В своем произведении я стремился осмыслить судьбу Родины, Нации, Народа  с позиции внутреннего диалога, духовной дискуссии об истории и ее реальных участниках, о каких-то конкретных людях. Говоря об исторических событиях, я старался обойтись без прямолинейных восхвалений и ниспровержений, не пренебрегать идеологией  и  сохранить верность  личному  мнению. Поэт – это частица истории, он обращен к истории лицом к лицу, он обнажает ее, не обращаясь к официальным посредникам. Девять глав моей поэмы могут считаться девятью вехами, существующими независимо друг от друга, и между этими большими вехами находятся знаки, которые можно назвать небольшими колышками повествования. Кровавая река постепенно течет через эти вехи и заставляет их светиться, чтобы читатель увидел участь народа, историю моего Вьетнама, увидел слезы, величие, вину и надежды...»

(Цитата «Послание русскому читателю» Май Ван Фана)

 

 

Время утиля 

(Поэма в прозе)

Май Ван Фан

Перевод Ли А. В.

Редакторы Г. М. Умывакина, А. И. Стрелецкая

 

 

 

ГЛАВА III: СЦЕНА 

 

Эпизод 1:


Снится пустая сцена. Из-за кулис доносятся голоса. Чтобы угадать содержание пьесы, каждый зритель полагается на свои собственные ощущения. Митинг, компания внутрипартийных реформ, заседание, принятие резолюций, постановка задач, комиссия по распределению, публичные осуждения, день оглашения решения комитета, обсуждение текущих событий, чистки и разоблачения, торжественное приветствие высокопоставленных делегатов, дежурство бригады быстрого реагирования, тайное голосование...


Всё тот же сон. Сцена по-прежнему пуста.  Голоса всё так же неразборчиво доносятся из-за обеих кулис. Звукоусилители очень слабы. Зрители внизу по-прежнему безмолвны.


Снова невнятные отголоски из-за кулис.  Настойчивый голос. Голос умоляющий. Ругань. Звук постукивания пальцами по столу. Горячие оправдания. Кто-то безостановочно произносит очень длинную фразу - кажется, что он будет говорить бесконечно. Звук, словно бросили на пол какой-то твёрдый предмет. Голос повышается, заканчивая фразу. Щелчок передернутого затвора, но выстрела не слышно. Захлебывающийся плач женщины. Резкий окрик. Заикающийся голос. Лязг металла о металл. Дрожащий голос мужчины. Голос, который прозвучал вслед за ним, тоже дрожит.


Известия распространяются за пределы сцены. Все достигли согласия. Блистательный успех. Счастливый конец.

 

 


Эпизод 2:


Сидения стоят аккуратным рядами. На каждой скамье может поместиться по три человека. На помосте - фоновый занавес, вазы с цветами, трибуна покрыта скатертью. У председателя значительное лицо, он дружелюбен, аккуратно одет. После звонка все молча выходят на сцену, занимают свои места, не соприкасаясь друг с другом, принимают торжественные позы, смотрят прямо перед собой. 


Минуту спустя после начала кто-то задремал. Кто-то смотрится в зеркало и выщипывает брови. Кто-то выковыривает серу из ушей, склоняет голову на грудь, отвесив челюсть. 

 

Некоторые хрустят костяшками пальцев.  Кто-то слегка толкает локтем сидящего рядом: вероятно, хочет что-то сказать ему. Председатель просит внимания, просит не разговаривать друг с другом, не писать сообщений, поставить телефоны на беззвучный режим. В публике начинают шикать, бросать на сцену какие-то непонятные вещи. Громкий ропот - так выступать может кто угодно! Несколько человек уходят, бросая на ходу короткие реплики.

 

 


Эпизод 3:


Актёры широко расставляют ноги и под народные напевы раскачиваются в ритме гребли. Стилизованная лодка проплывает по сцене. Актёры имитируют движения гребцов, затем указывают пальцами на воду и поют «Динь-дилинь, плывёт рыбёшка...». Потом поднимают руки к глазам: «Динь-дон-дон, порхает птичка...». Всё очень незатейливо, однако в этот момент многие зрители начинают плакать. Им жалко рыбку, которая никогда не вырастет, попавшись на крючок; птичку, которая, едва оперившись, уже оказалась в силке. Из динамиков раздаётся замечание оргкомитета. Всех призывают сдерживать свои эмоции - спектакль будет продолжаться долго, до развязки ещё далеко. «Если вы будете так возбуждаться, мы прекратим представление!» 

 

 


Эпизод 4:


Сцена разделена надвое; на одной стороне - мир мёртвых, на другой - земная жизнь. Лица актёров, играющих духов, покрыты белым гримом, а лица живых - розовым. Один из актёров изображает человека, который только что умер. Начинаются похороны, его переносят с одной стороны сцены на другую. После нанесения на лицо белого грима, он бросает взгляд на мир живых, и внезапно его прошибает пот. Столько лет он провел на той стороне, а многие простые, естественные истины он так и не узнал.


Вот гладкая дорога. Дорога извилистая. Дорога крутая. Блуждающие следы перекрывали и стирали друг друга, продолжая петлять. Затем снова стирались. Революции обернулись угнетением, произволом властей. Некоторые удачливые революционеры правили государствами слишком долго, превратились в диктаторов, развратились. Чтобы добиться свободы, приходится жертвовать множеством жизней, но люди забыли урок зелёного дерева. Свобода принимать энергию солнца, свобода цвести, свобода плодоносить.


Несколько бледнолицых духов сбились в кучу и начали указывать пальцами в пространство. У каждой из сторон - верхнего и нижнего мира - есть свой суфлёр.

 


Эпизод 5:


Сцена рассмотрения выездным судом дела бессердечного преступника, приговорённого к смерти. Суд позволяет сказать последнее слово. Он рассказывает, что родился здесь и в прошлом посещал школу. Жизнь научила его понимать, что нужно быть на стороне сильных. Он признаётся, что был особенно сильным, когда нападал на кого-то. Внезапно разъярённый зритель запрыгивает на сцену и замахивается своей сандалией. Служители, следящие за порядком во время представления, поспешно преградили ему путь и просят сохранять спокойствие, ведь это просто спектакль. Актёр, играющий приговоренного, тем временем уходит за сцену, разгримировывается и крадется домой кружным путём. 
Взволнованный зритель тоже уходит своим путём - тем, по которому он всегда ходил прежде.

 

 


Приветствие зрителей


Спектакль идёт без музыки, никто не поёт. Прожекторы на сцене пока что включены. Артисты поочерёдно выходят, кланяются зрителям с одинаковыми улыбками. Теперь все знают актёров в лицо. 
Аплодисменты ревут громоподобно и потом волнообразно замедляются. Их размеренный ритм подобен шагам во время военного парада на бетонной площади.
Пурпурный бархатный занавес медленно закрывается. 

 

 

М. В. Ф

 

 

Глава: I ВИДЕНИЕ 

Глава II: БАГРОВОЕ

Прочитано 307 раз