Понедельник, 26 07 2021
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Писатель Дина Рубина представлена в новом номере журнала "Звезда Востока"

  • Четверг, 07 декабря 2017 00:22

В нем напечатан один из лучших ее рассказов "Бабка", в котором действие происходит в Ташкенте. 

Юбилейный, 3-ий номер "Звезда Востока", вышедший из печати недавно, особенно порадовал читателей. Он посвящен 85-ой годовщине со времени его издания и 50-летию выхода специального номера журнала "Писатели России – Ташкенту" весь гонорар от которого авторы передавали в фонд помощи столице республики после землетрясения 26 апреля 1966 года. Эти юбилейные даты нашли в номере достойное отражение. На вечере в Национальной библиотеке Узбекистана им. А.Навои отмечалось, что журнал продолжает свои давние лучшие традиции и стал центром русскоязычной прозы и поэзии в нашем крае.

А теперь о рассказе Дины Рубиной "Бабка". Это очень добрый, душевный рассказ- воспоминание автора и своеобразное выражение благодарности памяти дорогого человека, который оставил такой хороший след на земле и в ее жизни. Думается, что читателям будет небезынтересно познакомиться с этим произведением знаменитого писателя, родившегося в Узбекистане.

 

ДИНА РУБИНА

Б А Б К А

 

Она звала меня "мамэлэ", и…

Вновь и вновь ворошу память: что бы еще дополнило благостный образ еврейской бабушки?.. Боюсь, что ничего. Вот уж благости в моем роду днем с огнем не сыскать; в бабке – тем более.

Правда, на давней сохранившейся карточке выражение лица у нее не то, что умиленное или смиренное, скорее… постное. Разве что очи не возведены к небесам. Полагаю, придуривалась.

Снята она восемнадцати лет – длинные косы вдоль длинного платья – на фоне каких-то живописных развалин. Нога в узкой туфельке с медной пряжкой попирает обломок скалы, за спиной – витые колонны, мавританские арки, забранное плющом окошко венецианского замка… Фотограф местечка Золотоноша имел возвышенную страсть к искусству и декорации в своей студии расписывал сам.

Дочери Пинхуса Когановского сняты им на карточки в один летний день начала прошлого века (все пятеро в легких платьях); и ему потребовалось немало фантазии в рассуждении композиции, дабы расставить их в разных, чрезвычайно изысканных позах. Моя юная бабка извернулась совсем уж неестественным образом: локоть уперт в приподнятое колено, подбородок в ладонь – очень романтично…

Но что поражает меня до сих пор на той, устричного цвета картонке – ее нервные руки (узкая кисть, длинные пальцы, безупречно овальная форма ногтей), руки, однажды узнанные мною в портрете Чечилии Галлерани, знаменитой "Даме с горностаем" Леонардо да Винчи, – когда я прогуливалась по музею князей Чарторыжских в Кракове.

Между прочим, в семье невнятно поминали некоего художника, что в юности "снял с нее портрэт". (О, эти художники! Всюду, куда ни кинь, – художники в историях моей семьи. Думаю, и на том свете я обречена позировать какому-нибудь тамошнему мазиле).

Так вот, некий молодой художник был якобы в нее, в мою бабку Рахиль, влюблен смертельно. Туманный шлейф незадачливой юношеской любви рассеивается в отсутствии деталей. Художник куда-то делся. "А портрет? где же портрет?" – задаю я маме идиотский вопрос и, спохватившись, умолкаю. Какой там портрет…

Из пяти сестер Когановских Рахиль была самой артистичной. Во-первых, она пела. Во-вторых…

Нет, надо бы не так.

Не удается мне отринуть вечную иронию по отношению к собственной родне и сосредоточиться на образе! А образ того стоит: высокая, гибкая, с алебастровой кожей, глаза зеленые, смешливые, – бабка всегда привлекала к себе внимание. "На нее оборачивались, – вспоминает мама. – Когда мы появлялись на пляже, головы всех мужчин сдувало в ее сторону, как флюгера под ветром".

В детстве к этому свидетельству я относилась недоверчиво: разве тогда были пляжи? Где – в местечке Золотоноша? Были-были, отвечают фотографии, письма, а также мерцающие кадры старых кинолент. В фильмах времен бабкиной молодости все купальщики, известно, выглядят уморительно! Я представляла свою бабку в полосатом купальном трико эпохи Чарли Чаплина, приседающей на берегу в энергичной физзарядке… – и дико хохотала.

Словом, бабка была неотразима. Во-первых, она пела. Да: пела в застолье. И не просто пела. Она "спивала украиньски песни божественным голосом". Соседи и друзья сбегались послушать, как Рахиль выводит грудным своим контральто заливистые кренделя. Вот это мамино "спивала" в моем детском воображении воплотилось в фольклорную картину: молодая бабка, в украинском кокошнике с лентами, упоенно закинув голову, так что горло трепещет, как у нашей желтенькой канарейки, – спивает: впивает, пьет нежные переливчатые песни над праздничным столом: "Ничь яка мисячна, зоряна, ясная… Выдно, хочь голкы збырай…".

Читать рассказ полностью на ресурсе kultura.uz

Прочитано 5621 раз