Суббота, 23 09 2017
Войти Регистрация

Войти в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создать аккаунт

Обязательные поля помечены звездочкой (*).
Имя *
Логин *
Пароль *
Подтверждение пароля *
Email *
Подтверждение email *
Защита от ботов *

Алексей Курганов (Россия). Гордость улицы Славка Потеряев. Рассказ

  • Вторник, 12 сентября 2017 00:44

         Рассказ Славки Потеряева напечатали в литературном журнале. Текст был небольшой, на два с половиной страницы, скорее не рассказ, а миниатюра – но ведь напечатали же! В журнале! Это вам не хухры-мухры! Это вам очень даже о-го-го! Это… это… В общем, новость моментально  распространилась и по улице, и дальше по району.

         - А правда, что у тебя брат – писатель? – спрашивали Клавку, славкину сестру, знакомые.

- Правда, - честно отвечала Клавка. – А чего? Хотите, познакомлю?

         Собеседники тушевались: познакомиться? С писателем? Возможно, живым классиком?

         - Да чего вы сразу застеснялись-то? – ободряла их Клавка. – Не бэ! Писатель-то он писатель, а водку жрёт как обычный слесарь!

         Она, Клавка, была девкой незатейливой. Как и вся её незатейливая жизнь. В гастрономе работала. Кофий продавала. И булочки. Без мака!

 

             В отличие от Клавки, их сосед и славкин товарищ Толик Егоров факт журнальной публикации воспринял с восторгом.

         - Славка-то? – говорил он соседям и знакомым гордо. – Да,  настоящий писатель. А чего такого? У нас на улице кого только нету. И токари есть, и пекари, и железные дорожники, самые железные во всём обитаемом мире. Степан Игнатьич, например,  при Советской власти депутатом областного совета был, а дядя Тёма три раза сидел, и все три раза – за  бандитизм. Так что много у нас на улице разных гениев! Писателя не хватало – теперь и писатель появился. Как говорится, полный жинтльменский набор.

         - А ты завязывай на славкин забор сцать, - строго предупреждал он Прокопова Ивана Тимофеевича, старого и совершенно безвредного алкоголика. – А то ишь, взял моду: как прётся из пивнушки, то у славкиного забора обязательно пристроится. Он же теперь писатель, понял! Имей совесть-то! Вон.., - и кивал на забор соседний, свежепокрашенный - … к тамаркиному теперь пристраивайся.

             Тимофеич в ответ зябко ёжился: однажды он так и сделал – и тут же огрёб лопатой по хребту. Тамарка была женщиной решительной и беспощадной. Совсем не писательницей! Ну, ни на капельку! Зря, что ли, в трамвайном депЕ кондуктором отработала двадцать пять с половиной лет!

 

            - Какой я тебе писатель? – шипел на Толика Славка. Ему такое демонстративное восхваление собственного успеха было как-то… Как-то не так… Хотя чего скрывать: приятно, когда тебя хвалят… Но не так же прямо в наглую!

              – Чего ты меня перед людьми позоришь!

             - Ни хрена себе морковка! – удивлялся Толик. Он, наоборот, такой скромности  не понимал. – «Позоришь!». А кто писатель-то? Я? Меня в журналах не печатают! Меня если только в приказах по цеху!

             - Напечатали-то всего один раз, - пытался вяло отбрыкиваться Славка, - а ты уже раззвонил, как будто я этот самый… - и не находя конкретного определения «этому самому», шевелил пальцами. Дескать, понял?

             - Не понял, - честно признавался Толик. – И не надо скромничать. Напечатали же! Ну? Напечатали?

             - Ну, напечатали.., - вынужден был признать Славка.

             - Чего и требовалось доказать! – утверждался в своей правоте Толик и от избытка чувств хлопал товарища по плечу.

             - Чудак человек! Тебя теперь, может, на какую премию выдвинут!

             - Ага, - уныло соглашался Славка. – Скорее, задвинут. На Сталинскую. С полной конфискацией.

             - А ты ещё чего-нибудь напиши, – советовал простодушно Толик. – Чего тебе, трудно, что ли?

             - «Напиши…», - передразнивал он Толика. – Это тебе не заявление сочинить, не донос в приказе! Здесь вдохновение нужно! Слышал такое ласковое слово?

             - Ага, - кивал Толик. – Слышал. Может, по пивку? Глядишь, оно и придёт.

             - Кто?

             - Вдохновение! Я читал: все классики были теми ещё алконавтами! Они без этого дела.., - и Толик тыкал себя нальцем в горло - … за письменный стол не садились! Один аж прям трясся, пока стакан не принимал! Во человек! Личность!

             - Ну, уж так и все... – сомневался Славка. Но сама мысль была приятной. Она духовно сближала его с классиками.

             - Ну, чего? – не отставал Толик.

             - Ничего. Ты же мёртвого уговоришь, - Славка притворно вздыхал и поднимался со стула… 

 

          Больше его в журналах не печатали. Чёрт знает почему. Может, писал чего-то не то, а может, в редакциях своих писателей стало навалом… Зато в их заводской многотиражке славкины рассказы брали с удовольствием. Правда, гонораров не платили. Но Славка был не в претензии. Он на своём шлифовальном станке сороковник при любом раскладе зарабатывал. А если с переработкой, то и до полтинника доходило.

Прочитано 54 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии