Понедельник, 25 01 2021
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

У него на сердце рана, полюбите хулигана…

  • Пятница, 27 ноября 2020 15:50

Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил,
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.

И еще…

Пускай ты выпита другим,
Но мне осталось, мне осталось
Твоих волос стеклянный дым
И глаз осенняя усталость.

О возраст осени! Он мне
Дороже юности и лета.
Ты стала нравиться вдвойне
Воображению поэта.

 

Как романтично!...

Читаешь эти строки, и от любовной лирики Есенина веет осенней прохладой, окрашенной в золотые оттенки и омытой дождями осенью. Что с поэтами делает  Любовь…

Вот ещё, например:

Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

 

Это строки знаменитого стихотворения из цикла «Любовь хулигана», написанного в 1923 году. Сначала хулиган влюбляется, потом он отрекается скандалить…

Так вот цикл о любви хулигана Сергей Есенин посвятил Августе Леонидовне Миклашевской, он вошел, как составная часть, в сборник »Москва кабацкая».

Известно, что любовная сторона жизни Сергея Есенина была весьма бурная. Кроме того, что он трижды был женат, также имел бесчисленное количество поклонниц и воздыхательниц.

Но именно эта женщина, актриса Миклашевская, в биографии поэта осталась безответной любовью, ради нее он готов был забросить разгульную жизнь.

В цикл вошло 7 стихов: «Заметался пожар голубой», «Ты такая ж простая, как все», «Пускай ты выпита другим», «Дорогая, сядем рядом», «Мне грустно на тебя смотреть», «Ты прохладой меня не мучай», «Вечер черные брови насопил». В этих стихах мы читаем чувства поэта уже как более зрелые, не похожие на юношеские. Теперь Есенин пишет глубокие и очень интимные строки.

Именно в лирике, посвященной Августе Миклашевской он хочет показать всю силу, с которой может любить хулиган. А вот эти строки в подтверждение:

«Поступь нежная, легкий стан,

Если б знала ты сердцем упорным,

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным.» 

Известно, что Миклашевская была известной московской актрисой, с 1915 года выступающей на сцене Камерного театра, но, когда Камерный театр отправился в длительную гастрольную поездку за рубеж, актрисе не на кого было поручить своего пятилетнего сына, и она осталась в Москве. Чуть позже с Есениным её познакомила жена его товарища Анатолия Мариенгофа, тоже актриса, Анна Никритина, после возвращения поэта из зарубежной поездки.

Однако сложилось так, что период частых встреч был недолгим, всего лишь с августа по декабрь 1923 года, однако, как мы уже читали вверху, оставил яркий след в душе и творчестве поэта.

После смерти поэта, на концертах, посвященных памяти Сергея Есенина, она всегда отказывалась читать стихи, которые он посвятил ей. Возможно, из-за скромности, а может стихи эти она сочла интимными, чтобы читать перед аудиторией.

Пусть я буду любить другую,
Но и с нею, с любимой, с другой,
Расскажу про тебя, дорогую,
Что когда-то я звал дорогой.

С радостью поэт отрекается «скандалить», так же с радостью ищет и обретает новые темы для своих стихов. Тому свидетельство красота его «Персидских мотивов». Этот сборник так и начинается с признания поэта о том, что его душу больше не гложет «пьяный бред».

В «Письме к женщине» сам автор так представляет свое падение в омут разгула: в развороченном быте ему не удалось определиться в своем назначении, и он предпочел «сгореть в угаре пьяном». Теперь же все не так. Он стал не тем, чем некогда был. И это последнее слово в есенинской исповеди «хулигана».

Итак, актрисе Августе Миклашевской Есенин посвятил цикл «Любовь хулигана».

«Персидские мотивы» написаны под впечатлением от встречи с учительницей литературы Шаганэ Тальян:

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне…
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

После разрыва с Райх, Есенин вел праздную жизнь хулигана: пил, скандалил в кабаках, пока не встретил известную американскую танцовщицу Айседору Дункан. Она была значительно старше Есенина, не знала русского языка, а Есенин не говорил по-английски. Отрезок жизни с Дункан, пожалуй, самое сумасбродное время. Именно этой страсти посвящено стихотворение «Сыпь, гармоника! Скука... Скука...»

Любимая!
Я мучал вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.

Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий..

А кто же является прототипом знаменитой «Анны Снегиной»? Это собирательный образ. Имя взято от первой любви поэта – Ани Сардановской. Фамилия принадлежит достаточно известной в то время писательнице Ольге Сно (Снегина – псевдоним, которым она подписывала свои произведения), с которой Есенин познакомился в годы своего становления.

Биография принадлежит константиновской помещице Лидии Кашиной, с которой у юного Сергея была непродолжительная романтическая связь в 1917 году.

Обратимся к циклу творений поэта «Исповедь хулигана»:

Я нарочно иду нечесаным,
С головой, как керосиновая лампа, на плечах.
Ваших душ безлиственную осень
Мне нравится в потемках освещать.

И снова осень…

Это стихотворение написано во время увлечения поэта имажинизмом. Влияние литературного течения вполне заметно в произведениях: метафоры не совсем обычные, смелые образы, сочетание литературных и простонародных слов, рваный размер. Но сквозь этот искусственный слой все же прорывается искренность, отличавшая творчество Есенина, порывистость, благодаря которой он и написал цикл «Исповедь хулигана», так хорошо характеризующий поэта как человека и личность.

Вступление сразу утверждает, что исповедь — слова человека непокорного, не раболепного, и слово «хулиган» в названии стоит не напрасно.

Закономерно продолжая чередование частей с разным настроением, врезается шестая строфа: «задорный озорник» признается в неискоренимой любви к грязноватой деревне. Кланяется корове с вывески, вспоминает «запах навоза с родных полей», готов нести, словно шлейф, хвост извозчичьей лошади.

И начало следующей строфы — «Я люблю родину. Я очень люблю родину!» — не кажется после предыдущих признаний ни выспренним, ни излишне громогласным. Перечисление метафор, хоть и вполне в духе имажинисткой «образности»: «грусти ивовая ржавь», «хмарь и сырь апрельских вечеров», клен, «присевший перед костром зари», остается искренним.

Кульминацией ее становится признание героя: «Я всё такой же. Сердцем я всё такой же». Настроение в этой строфе светлое, здесь поэт с добрым чувством говорит о себе, и людях — «мне хочется вам нежное сказать».

Но после пожелания «спокойной ночи» настроение исповедующегося снова меняется. Он обрывает себя на полуслове и со следующей строфы опять надевает на себя маску.

1919—1923 годы пришлись на период имажинистов. Имажинизм был следствием и результатом затяжного и многосложного кризиса. В этот период Есенин расширяет смысл каждого слова, но, несмотря на благополучно складывающуюся карьеру и жизнь, в его поэзию закрадываются печальные и даже немного философские ноты. Они начинают звучать еще в стихотворении «Ветры, ветры, о снежные ветры…» и продолжаясь в таких стихах, как «Я последний поэт деревни…», «Душа грустит о небесах…».

Поэзия Есенина в период имажинизма также характеризуется особенно широким историко-литературным контекстом. Наряду с вниманием к русской классике, присущее ему с первых шагов в искусстве, проявляется заметный интерес к западно-европейской литературе, который ярко отразился в «Пугачеве», в «Стране Негодяев» и в «Черном человеке».

Сближаясь с имажинистами, Есенин поначалу считал, что его эстетические принципы близки к их творческим устремлениям, но как позже стало ясно формалистическое творчество было чуждо есенинской поэзии.

Вскоре он скоро отошел от имажинизма, в 1921 году печатно назвав занятия своих приятелей «кривлянием ради самого кривляния». И совсем неслучайно позднее, в автобиографии 1925 года, поэт решительно отмечал, что «имажинизм был формальной школой, которую мы хотели утвердить. Но эта школа не имела под собой почвы и умерла сама собой…».

Вернемся к образу хулигана и любителя женщин…

Замечено, что все женщины, любившие Есенина, и те, кого любил поэт, были незаурядными и интересными личностями. Всех их объединяет трагическая судьба и исключительная порядочность. Многие из них оставили воспоминания о Сергее, где нет места пошлости и обвинениям. Нам же в наследие остались прекрасные стихи, занявшие достойное место в русской литературе и сердцах романтиков.

И что же получается… 30 лет жизни, отведенные Есенину судьбой, были непростыми во всех отношениях: это и неустроенный быт, и гонка за славой, и регулярные творческие надломы.

Туда же можно добавить алкогольную зависимость, депрессию, паранойю, маниакально-депрессивный психоз... Перечисленные психические отклонения – это, пожалуй, распространенные домыслы, которые, спустя почти столетие после смерти поэта не перестают волновать умы исследователей. Дискуссий о душевном здоровье Есенина не меньше, чем о его стихах.

Можно только гадать, что же произошло с психикой простого провинциального парня, пожелавшего прославиться в столице…

Когда юный уроженец села Константиново Рязанского уезда только приехал в Петербург, он предстал столичной публике в образе деревенского простачка. Однако вскоре, когда стараниями прессы визитной карточкой поэта стало стихотворение «Хулиган», поэт, хорошо разбиравшийся в том, что теперь мы называем пиаром, решил и дальше разрабатывать тему хулиганства и дебоша.

Так появились «Исповедь хулигана» и цикл стихов «Москва кабацкая».
Он умел эпатировать публику, на выступлениях свистел в два пальца, матерился со сцены и ввязывался в драки. По воспоминаниям современников, Есенин тогда еще не пил, а всего лишь выпивал, прикидываясь пьяным, чем был на самом деле, ведь этого требовал имидж «озорного гуляки».

Как раз в этот период полного отрыва от корней он стал пить «по-черному» — то ли наследственный алкоголизм начал брать свое, то ли порочный круг зависимости укрепил свои позиции на благодатной почве уязвимости и неуверенности в собственной ценности.

Слава алкогения прочно закрепилась за Есениным, его окружение понимало, что поэт катится на дно, но за его стихи ему прощалось многое, а столичной полиции было дано указание сверху, пьяного Есенина вытрезвлять и доставлять домой.

Некоторые литературоведы утверждают, что в его окружении были те, кто считал его пьянство частью имиджа «озорного гуляки», поскольку источником слухов об алкоголизме поэта и о его душевной болезни являлась Айседора Дункан. По её словам, когда Есенин жил в Америке, он допивался до эпилептических припадков и совершенно не контролировал свои действия. А она, чтобы хоть как-то оправдать пьяные дебоши мужа, ссылалась на приступы безумия, слух о котором подхватила и русская публика.

В последние годы своей жизни Есенин падал все ниже, как будто нарочно стремясь удариться о самое дно, прикоснуться к последней грязи тогдашней Москвы. По воспоминаниям современников, поэт изменился внешне: молодое лицо стало отечным, глаза воспалились. В тот же период он написал свои самые сильные произведения.

Поэт и сам писал об этом:
«Я не знаю: мой конец близок ли, далек ли —
Были синие глаза, а теперь поблекли».

К примеру, как полагает психиатр В. Я. Евтушенко «нет никаких оснований для обывательских суждений о том, что С. А. Есенин страдал хроническим алкоголизмом. Факты анамнеза противоречат этому. Да, было пьянство, но оно носило бытовой и явно эпатажный характер. Только последние два-три года жизни злоупотребление спиртным стало системой.

Но при этом алкоголизация была явно симптоматической. Обратите внимание: пить вдруг стал много, очень много, искал любой повод, чтобы крепко напиться. В этот же период — тяжёлые переживания, меланхолия и огромная работоспособность. Это явно не алкоголизм, а тяжелое стрессовое расстройство».

Страхи за себя, и свою жизнь, по-видимому, были не случайны, если даже такой клиницист, как П. Б. Ганнушкин, ни слова не говорит о паранойе. Что же касается белой горячки, то такой диагноз не зафиксирован ни в одном медицинском документе Есенина.

В конце 1925 года друзья определили Есенина в платную психоневрологическую клинику для прохождения полного курса лечения. Но как только его выписали, уехал в Ленинград, где поселился в той самой роковой гостинице «Англетер», где и закончилась его жизнь.

Современные психопатологи, изучив все документальные данные о жизни поэта, сходятся к тому, что Есенин в силу своей импульсивности и вспыльчивости был предрасположен к такому финалу.
Тем более, если учесть, что незадолго до смерти Есенин уже пытался покончить собой. Он резал себя ножом, выпрыгивал из окна и даже бросался под поезд.

Еще одним важным подспорьем в зарисовке психологического портрета  иногда играет почерк человека, да и современные достижения в области физиологии мозга помогают открыть перед нами величайшие бездны тайн человеческой души.

При исследовании почерка Есенина можно опереться на исследование из книги Д.М. Зуева-Инсарова «Почерк и личность», который сделал показательный его разбор и который теперь общедоступно выложен в Интернете.

Почерк поэта в течение жизни делал почерк гения слишком часто менялся, от общепринятой скорописи до тщательного выведения каждой буквы. Эти изменения в почерке и влияние на поведение, соответственно, могут объяснить эксперты.

Так, например, «1913-1914 год - почерк наклонный, буквы связаны тщательно между собою (тогда как в последних автографах совершенно разделены). Встречаются клинообразные окончания слов. Беглый почерк. Подпись также наклонена и связана. Мелкое письмо. Преобладают дуговые линии — все это свидетельствует о непосредственности реагирования на внешние впечатления, добродушии, предприимчивости, изворотливости, некоторой хитрости, общей одаренности, стремлении к выявлению своей личности, восприимчивости, расчетливости в отношениях.

1916 год - почерк значительно выпрямляется, появляется некоторая замкнутость, сдержанность. Только половина из общего количества связанных букв между собою, рисунок отдельных букв стилизуется, что свидетельствует об обострении творческой фантазии. Вместе с тем резче выражается стремление первенствовать, выделяться.

1918 год - буквы становятся почти вертикально. Увеличиваются и стилизуются заглавные буквы. Почти совершенно исчезает связь, это значит, учащаются настроения, окрашенные в честолюбивые тона. Притупляется критическая оценка своих поступков. Растет вера в себя.

1923-24 годы - почерк характерен неравномерностью нажимов, неровностью уровня букв: общей стилизованностью. Совершенная изолированность букв: получается впечатление, как будто каждая из них живет своей собственной, отдельной жизнью. Отчетливость пунктуации. В почерке пропала клинообразность — вместе с уверенностью в своем положении, автор меньше прибегает к свойственной для него ранее дипломатичности в отношениях, но становится недоверчивее, подозрительнее.

В этот период наблюдаются уклоны воображения, мнительность, боязнь одиночества. Желания, несмотря на интенсивность, теряют устойчивость. Появляется раздражительность, резкость. Искание новых форм. Славолюбие принимает уже болезненный характер. Появляется беззаботность к своему материальному положению. Преобладают конкретные образы и интуиция над логическим мышлением.

1925 год - буквы местами разорваны в своем рисунке, неравномерность нажима. Наклон местами разнотипен — приступы мнительности, неудовлетворенности, отчаяния, которые тщательно скрываются. Распад личности. Боязнь не смерти, а конечности феномена личного существования.
Таким образом, предсмертное письмо Есенина (стихи) с характерно резко выраженным центростремительным направлением строк указывает на депрессивность и подавленность состояния, в котором он находится в момент писания».

Анализу почерка уделено много внимания, но мы не будем досконально приводить графологические выводы. Приведем еще экспертную оценку: «Непрактичность, мечтательность, фантазия. Стремление к выявлению своей личности, желание производить впечатление, обращать на себя внимание. Люди, обладающие этим типом почерка, обычно очень несуразно и нелогично ведут свою весьма богатую внутренним содержанием и духом, жизнь».

Современники подтверждают факт того, что Сергей Александрович искал способы справиться со своим состоянием, но безуспешно.

Но, как ни печально, исходя из всего прочитанного, С. Есенин был «обречен» был стать великим поэтом. А таким людям не суждено доживать до старости. И это и есть та высокая цена за гений в творчестве и великое предназначение Поэта. И за это хочется еще больше ценить жизнь человека, коим, несомненно, являлся великий русский поэт Сергей Александрович Есенин, отдавший всего себя без остатка людям. 

Е.Зейф

 

 

Прочитано 445 раз