Воскресенье, 16 12 2018
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Л.Н.Турбина. Белорусский писатель Янка Брыль в поле притяжения творчества Константина Паустовского

  • Понедельник, 20 ноября 2017 08:59

Народный писатель Белоруссии Иван Антонович (Янка) Брыль родился в 1917 году в Одессе, где отец будущего писателя работал проводником на железной дороге. Как мы знаем из «Повести о жизни» Константина Паустовского, автор этой повести в этот год тоже жил в Одессе. 2017 год юбилейный для этих двух писателей: 125 лет со дня рожденья Паустовского и 100 лет со дня рождения Янки Брыля. Это может быть простым совпадением, но автору этих строк довелось лично услышать в Белоруссии, в 1965 году, в доме творчества литераторов «Королищевичи» на вопрос «Кто лучший из современных русских писателей?» Иван Антонович немедленно ответил: «Конечно же, Константин Паустовский!» Услышанный разговор происходил в неформальной обстановке, под Минском, но глубоко затронул потому, что К.Паустовский был и моим любимым писателем тогда – это пробудило острый интерес к творчеству самого Брыля, хотя и не носило ещё профессиональный характер. В дальнейшем, после окончания Литературного института, мне довелось работать в Институте литературы Янки Купалы АН БССР, в отделе взаимосвязей литератур под руководством Алеся Адамовича, а затем и в ИМЛИ РАН, в отделе литератур народов России и СНГ, где сейчас занимаюсь именно белорусской литературой. Две работы последнего времени были посвящены непосредственно творчеству Янки Брыля.

Константина Паустовского и Янку Брыля объединяет преобладание невыдуманного автобиографического материала в их прозе, доверительная интонация в разговоре с читателем, в уважении к нему. А также особое пристальное внимание двух авторов не к тёмным сторонам жизни, (которая у каждого из писателей была полна испытаний), а врожденное благородство, с которым они описывают именно тонкие движения души тех, с кем сводила судьба, все проявления доброты и внутренней красоты этих людей. И читателю их произведений очевидно: только обладая этими качествами, можно замечать и приоритетно находить их у других.

Кроме того, объединяет Паустовского с Брылем преобладание факта над вымыслом на страницах их произведений; причём за этим стоит особое писательское мастерство – умение возвести реальный жизненный эпизод в «перл создания»,  таким образом описать этот эпизод, когда под пером мастера он обретает бесспорную  художественную ценность.

Непосредственной темой сообщения предполагается сравнительный анализ романа Янки Брыля «Птицы и гнёзда» и «Повести о жизни» Константина Паустовского, особенно с третьей и четвёртой её частями: «Начало неведомого века» и «Бросок на юг».

Теперь необходимо подробнее познакомить собравшихся с творчеством Янки Брыля, который в соцветии выдающихся белорусских писателей занимает особое место. Он прожил 89 лет; на протяжении шести с половиной десятилетий писал художественные произведения, многое, им написанное, почти сразу становилось классикой и нашло широкое признание в мире. И это не случайно, потому что Брыль принадлежит к тем художникам, которые в глубинах своего творчества и всей жизни ориентированы на вечные представления о жизни и смерти, о добре и зле и потому, насколько возможно, свободны от сиюминутной злободневности. Как никто из белорусских писателей, пришедших в литературу после второй мировой войны, он был предельно открыт миру. Очень точно сказал об этом его друг и соавтор по документальной книге «Я из огненной деревни» Алесь Адамович: «Брыль ставит Беларусь, белорусское слово в широкий контекст человечества» (1).

Сам Я.Брыль неоднократно писал об огромной важности «контекста всемирности». В очерке «Душа не странница» он признаётся: «счастье, настоящее человеческое счастье, в ощущении, что Земля – одна для всех, что нам, человечеству, нужно её и хорошо узнать, и разумно обживать.(2).

Как уже упоминалось, родился писатель в 1917 году в Одессе, летом 1922 года; после тифа отец его поддался на уговоры жены и вернулся с семьёй на родину, в Загорье, на Новогрудчину. Через два года простудился в лесу и умер, троих малолетних мальчишек поднимала одна мать, сильная и по-деревенски работящая женщина. Новогрудчина после Рижского раздела Беларуси отошла полякам. В Загорье будущий писатель окончил польскую начальную школу, потом польскую семилетку в соседнем местечке Турец, а 1931 году поступает в Новогрудскую гимназию, однако проучился недолго из-за материальных трудностей; работая за взрослого на хозяйстве, много читал, настойчиво занимался самообразованием, приобщался к сокровищам всемирной литературы.

Поначалу он писал стихи, одно стихотворение в 1938 году появилось в Вильнюсском журнале «Шлях моладзи» – это было первым выступлением Брыля в печати. Однако настоящий успех пришел к нему в прозе, которую писал с тех пор, когда «не умел ещё как следует косить». Настоящим началом своей литературной работы он называл «Марылю» – рассказ, под которым стоит двойная дата: 1937-1943годы. Шлифовался этот рассказ в мыслях, когда бумаги под руками и быть не могло, когда Брыль, пулеметчик из морской пехоты разгромленной польской армии, попал в немецкий плен, из которого бежал на родину и стал партизаном. В окончательном варианте «Марыля» превратилась в произведение не просто глубокое и выразительное, а просто выдающееся.

Янка Брыль – один из самых блестящих мастеров белорусского рассказа. Под пером писателя обычные вещи приобретают поэтичность; и это тоже роднит его с Константином Паустовским. Все рассказы писателя в той или иной мере построены на фактах собственной биографии. В рассказе «Укор» молодой отец с двумя маленькими дочками посещает убогий послевоенный зоопарк. Герой рассказа, как и его автор, ростом намного выше прочих посетителей, потому невольно сопоставляет себя именно с грустным слоном и от души ему сочувствует, хотя крайне незавидна судьба всех обитателей зверинца…

Удавались Брылю и сатирические рассказы – сталкиваясь с абсурдом действительности, он не брезговал и въедливой ироничностью, а иногда переходил на сарказм. Однако это нетипично для Брыля-художника, который с особой душевностью писал про радость жизни и красоту людей. По характеру таланта он был лириком в прозе, склонным к открытой эмоциональности письма. Но за лирической атмосферой его произведений ощущается самое вдумчивое проникновение в глубину психологии человека. В его произведениях, как и у К. Паустовского, человек раскрывается во всей сложности его чувств.

К современному белорусскому роману Брыль относился весьма скептически: «Роман, - писал он, - это огромный дворец с многочисленным населением; его издали видно, однако часто в нём не работает водопровод, системы обогрева, а также сломан лифт… Поэтому нельзя подняться на верхние этажи, а также существовать в его неуютных коридорах». И ещё более едко: «С важными минами поднимают и с места на место переставляют большую и среднего размера, пустую и полупустую фанерную тару, например, спичечные коробки – и тем временем говорится про нашу скороспелую, ничем не наполненную прозу» (3).

Сам он написал и опубликовал только один роман «Птицы и гнёзда» (1942-1949; 1962-1964) – оригинальное и глубокое произведение, в котором преобладает автобиографическое начало. В подзаголовке этот роман назван «книгой одной молодости». Гитлеровский фашизм, с которым Янка Брыль столкнулся во время своего плена, был увиден вблизи и потому показан изнутри, с корнями и почвой, на которой он вызревал…

Во вступлении, предваряющем «Повесть о жизни», обозначенным «Несколько слов» К.Г.Паустовский цитирует Томаса Манна: «Нам кажется, что мы выражаем только себя, говорим только о себе, и вот оказывается, что из глубокой связи, из инстинктивной общности с окружающим, мы создали нечто сверхличное…Вот это сверхличное и есть лучшее, что содержится в нашем творчестве» и продолжает: «Писатель, выражая себя, тем самым выражает и свою эпоху. Это – простой и неопровержимый закон»(4).

Как уже упоминалось, одним из самых близких по духу современником для Янки Брыля был К.Паустовский, он называл его «лучшим из живущих писателей». В журнале «Неман» в 1997 году есть горестная запись Брыля о том, как летом 1997 года его настигло известие о кончине Паустовского. Автор сетует, что только однажды решился написать ему, послал поздравительную открытку, но ответа получить не успел. В самом характере творчества этих писателей главное – это особый способ видения действительности: злое и безобразное не воспроизводится на страницах произведений, они не сосредотачиваются на отрицательных впечатлениях, то, что ненавидят, предпочитают просто игнорировать, чтобы никаким образом не множить в мире зло.   

Зато каждое проявление человеческой доброты, красота отдельных мест природы, светлые и сильные переживания вызывают настойчивую потребность их зафиксировать, «продлить очарованье». Возможно, именно поэтому воспоминания занимают в творчестве этих авторов доминирующее, системообразующее место.

Говоря о нежелании авторов писать страшное и уродливое (а что может быть страшнее и уродливее войны!) приведу два отрывка из романа Брыля «Птицы и гнёзда». Материалом для первого послужило пребывание автора в немецком плену в качестве офицера разгромленной польской армии, где один из пленных, не выдержав холода и голода, старается угодить хозяевам и за это попадает в господский дом, а после рассказывает своим бывшим однополчанам, что там у них, у господ немцев, увидел. Среди прочего он восторженно описывает, какими фотографиями с восточного фронта молодая хозяйка украсила стены своей спальни. Именно этот эпизод и послужил последней каплей для взрыва прежних товарищей против прикормленного счастливчика: «Он твоим горем! Кровью нашей! Стены свои!..». Писателю важна психологическая подоплёка, а не натуралистическое описание кровавой бойни. Брыль в высшей степени чужд как натурализма, так и романтизма: не преувеличение чувств, но точность в их изображении – вот к чему он стремится.

В своем романе Брыль описывает ещё один эпизод своего партизанского прошлого после побега из плена, в дальнейшем преобразованный в отдельный рассказ «В глухую полночь (1944-1965): трое замерзших и голодных партизан заезжают на заброшенный хутор, стучатся в дверь с надеждой получить еду и ночлег. Они долго стучат – дверь им открывает десятилетняя девчушка, и автор с теплотой и болью пишет: «Это было так страшно. Нет, необычно и неожиданно, и это так перевернуло всего меня, что я… чуть не всплакнул. – Ты запирайся, ну, беги на печь». И, вспоминая этот случай двадцать лет спустя, Брыль всё не может успокоиться и ему больно – ребенку было холодно.

Мне представляется, что этот эпизод из романа Брыля некоторым образом рифмуется с тем случаем, который описан Паустовским в той части своей «Повести о жизни», озаглавленной «В начале неведомого века», где автор оказывается в эпицентре перестрелки юнкеров с красноармейцами на углу Большой Никитской и Леонтьевского переулка. Жизни спрятавшихся там реально угрожает опасность угодить под пули. Но автора волнует одно – чтобы успели вывести из-под обстрела детей и женщин, а потом сокрушается, что не узнал имя того человека, которому это удалось, а который затем ещё и спас молодого человека от расстрела.

Общее для Паустовского и Брыля – это верность себе, они могут говорить об общем только через личное, потаённое. Но и восприятие важнейших жизненных обстоятельств удивительно современно – мера внутренней свободы у этих писателей  была всегда величиной неизменной. И как Паустовский именно внутренней свободой отличался и выделялся от большинства  своих современников – писателей, так и Брыль стоял в белорусской литературе особняком. Откуда это особенное чувство внутренней независимости у писателя, который, образно говоря, всегда был богатырского роста, возвышаясь над прочими людьми, не сгибал шеи в прямом и переносном смысле. Возможно, эту свободу он ощущал именно благодаря своей биографической принадлежности сразу к нескольким культурам, что априорно обеспечивало ему более широкий кругозор даже в годы ограниченного доступа к любой информации.

Отметим, что у К.Г. Паустовского в первую очередь этот же удивляющий до сих пор неограниченный кругозор в какой-то мере объясним как смешением кровей, так и одержимостью скитаниями, многочисленностью контактов и количеством мест, где он успел побывать и пожить. Но самое важное то, что в основном сюжетно питало схождение двух авторов – это годы испытаний, исторических катаклизмов, выпавших на их долю как раз во время их становления как художников слова. Годы первой мировой войны и революции, пережитые и описанные Паустовским в срединных частях «Повести о жизни», и Великая Отечественная война, выпавшая на долю Брыля и сформировавшая Брыля-писателя, отшлифовавшая его творческий дар.

Весь сюжет романа «Птицы и гнёзда» – это пребывание в лагере  для пленных, побег из лагеря, долгое, трудное возвращение на родину и начало партизанской жизни уже на территории Белоруссии советской. То есть прежде всего это книга долгого скитания по захваченной врагом территории. Как и путешествия молодого героя Паустовского почти по тем же географически местам Полесья и пограничья.

Есть и существенное отличие: Паустовский пишет чисто биографическое произведение от лица «я», и это одно из главный достоинств «Повести о жизни». Нельзя не отметить, что начинал свою великую книгу о своей молодости автор уже вполне зрелый. А вот Янка Брыль начинал свой роман практически в режиме реального времени, сразу после этих судьбоносных событий в своей жизни, и прячется за образом выдуманного Алеся Руневича – от неуверенности в себе как в писателе, в своей писательской уникальности. Ведь обращение к читателю от своего лица увеличивает ответственность пишущего. Недаром некоторые эпизоды из романа впоследствии, с дистанции в двадцать лет, он переделывает в рассказы, написанные от первого лица.

У такого прилежного читателя, каковым является Брыль – а многие страницы его записей представляют собой подлинный дневник прочитанного, вопрос о литературных влияниях и взаимодействиях требует более углубленного рассмотрения.

Представляется важным, что к началу войны Янка Брыль был знаком с романом Э.М. Ремарка «На западном фронте без перемен», подтверждение чему мы находим в книге «Сегодня и память»: «Книги «На западном фронте без перемен» и «Приключения бравого солдата Швейка» говорили о том, что было совсем недавно, казалось – только вчера» (6). Это подтверждает впечатление, которое возникает при первом чтении романа Брыля – почти сразу вспоминается Ремарк, один из самых читаемых авторов в шестидесятые годы прошлого века.

Но вернёмся ко времени написания начала романа «Птицы и гнёзда» - Янка Брыль тогда ещё не мог читать Паустовского: осмелюсь предположить, что потому автор и прибегает к вымышленному рассказчику Алесю Руневичу, как у Ремарка в его романе, а не к повествованию от первого лица, как у Паустовского в «Повести о жизни»; автором поставлена дата написания 1956 год. Год публикации отодвигается ещё на пару лет, то есть к годам окончательного завершения Брылем его романа. И описанные эпизоды, ставшие рассказами, уже рассказываются от первого лица…

Конечно, не только это доказывает учебу белорусского писателя у русского классика. Все последующие годы после романа Янка Брыль писал только от первого лица: и рассказы, и особенно лирические миниатюры – он стал родоначальником одного из самых востребованных жанров в белорусской литературе, начиная с шестидесятых годов.

Этим не исчерпываются, конечно, следы пребывания зрелого Брыля в поле притяжения близкого ему по характеру дарования старшего русского мастера. Вот несколько знаменательных цитат: «Так я думал тогда, но эти мысли не вязались с удивительной любовью к жизни, что росла во мне из года в год». Это Паустовский. А вот что пишет о Брыле критик В. Юревич, определяя писателя как «влюблённого в жизнь человека, который умеет черпать полной мерой радости этой  и приобщать к этой радости многих».(6). Сам писатель в книге «Витражи» (1974) подчеркнул, что видит задачу искусства в том, чтобы передать ощущение радости, красоты жизни и любви к ней.

Очень важное в контексте всего творчества писателя – признание. Это не значит, что он отворачивается полностью от трагического, к примеру, в рассказе «Ты жива» (1966), посвященном матери. В ходе повествования ему удаётся преобразить трагическое в жизнеутверждающее (его опоздание на похороны), то есть вызвать тот самый катарсис – преодоление смерти любовью.

Мне кажется самым важным именно сходство мироощущений двух авторов, тоже любимых нами, именно это сходство вольно или невольно направляло народного писателя Беларуси Янку Брыля учиться у любимого им Константина Паустовского.

 

Использованная литература:

 

  1. Адамович А.М. Выбери жизнь. Минск, 1986. С. 326.
  2. Брыль Я. Витражи. Минск, 1974. С. 10.
  3. Брыль Я. Полымя. 1993.№ 10. С. 64.
  4. Паустовский К.Г. Повесть о жизни. Москва, 1966. С. 5.

5.Брыль Я. Глядите на траву. Минск, 1968 С. 8.

  1. Юревич У.Л. Абрысы. Минск,1976. С. 41.

 

Аннотация

В работе Л.Н.Турбиной «Белорусский писатель Янка Брыль в поле притяжения творчества Константина Паустовского» проводится   сравнительный анализ романа «Птицы и гнёзда» народного писателя Беларуси Янки Брыля и «Книги скитаний» Константина Паустовского. Сам Брыль считал себя учеником Паустовского, который был старше его на 25 лет. Общее у этих писателей – устремлённость к расширению своих горизонтов, тяга к скитаниям, нежелание сосредотачиваться на негативном в реальности. Свобода от сиюминутной злободневности, восхищённая любовь к жизни, бережное отношение к лучшим проявлениям в душе человека  объединяет этих двух авторов сильнее всего. Это крайне редкий и ценный как никогда в сегодняшнем мире дар.

Ключевые слова:

железная дорога, странствия, доброта, правда жизни.

Информация об авторе:

Турбина Любовь Николаевна, родилась в Ашхабаде в эвакуации в семье ученого-генетика, в школу пошла в Ленинграде, затем семья переехала в Минск, окончила физфак БГу, защитила кандидатскую диссертацию по радиобиологии, в 1974 -1980 годах училась в Литературном Институте им. Горького на отделении поэзии. В 1990 году была принята в СП СССР. Автор двенадцати поэтических книг, ряда литературоведческих и критических работ в периодической печати. Известна как переводчик стихов с белорусского языка. В 2003 году совместно с А.Кожедубом была составителем  антологии белорусской поэзии, изданной издательством «Пранат», автором предисловия и переводчиком. С 2000 живет в Москве, с 2004 года старший научный сотрудник ИМЛИ РАН в отделе литератур народов России и СНГ, занимается белорусской литературой.  

Прочитано 560 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии